Неизбежность наступления нового века нередко сопровождается безотчетным чувством страха перед концом света. Этим страхом объясняют обилие апокалипсических изображений, наводнивших Европу в конце XV в. Немало и в Библии примеров божьего гнева, которым рано или поздно подвергнутся люди за страсть к материальным богатствам, тщеславие и, прежде всего, моральную испорченность. И проповедники в те времена находили на редкость благодарную аудиторию, расположенную внимать их обличительным речам.

Во Флоренции доминиканский монах Джироламо Савонарола призывал народ сжигать произведения,
которые казались ему портретами богато одетых девушек, чьи изображения вопиющим образом контрастировали с целомудренной простотой Девы Марии. Другие метали стрелы гнева против засилья языческих образов в христианском мире. В Северной Европе, и особенно в Германии, рост религиозных настроений находит образное выражение в искусстве того времени.

В «Распятии» из Изенгейма Грюневальд передает нечеловеческие мучения Христа не только с помощью цвета: тело Иисуса сведено судорогой боли и изображено в очевидной диспропорции с фигурами окружающих. Этим приемом, характерным для средневекового искусства, художник как бы инстинктивно отвергает рационализм ренессансного мира.